Теория корпоративно-конкурентного государства
Данный текст был написан в 2005 году в рамках деятельности Новосибирского Республиканского Клуба (НРК). Он отчасти устарел, отчасти - слишком "академичен". Так как основные идеи этого текста изложены в "Справедливоправии", его можно пропустить. Текст может представлять интерес для тех, кого интересует теория. Просьба отнестись к нему как к поводу для размышления, а не как к попытке установить "истину в последней инстанции".
Мы бы хотели видеть в России эффективное государственное устройство, позволяющее властям принимать качественные решения, учитывающие интересы большинства групп населения. Мы бы хотели, чтобы политика России, как внутренняя, так и внешняя, были разумны и вели к процветанию России, способствовали росту ее могущества и авторитета в мире и внутреннему благоустройству.
Но, к сожалению, мы в течении 20-го века увидели, как в России оказались неэффективными три модели государственного устройства.
В начале века по разным причинам рухнуло самодержавие, построенная на его останках коммунистическая система выродилась за 70 лет и также рухнула. Однако попытка построить в России демократическое государство так же не увенчалось пока успехом – демократические институты не выполняют возложенных на них функций.
Что нужно изменить в государственном устройстве России, чтобы сделать его эффективным? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно сначала определиться, что мы считаем эффективным государственным устройством.
По видимому, государство можно считать эффективным в том случае, если интересы его граждан адекватно учитываются, если существуют механизмы «суммирующие» эти интересы и позволяющие достигать компромисса в случае антагонизма интересов и вырабатывать то, что можно сформулировать, как государственный интерес. То, что идет на пользу всем гражданам или группам, позволяет смягчать антагонизмы внутри государства за счет достижения целей либо во внешней политике, либо в деле развития государства.
К сожалению, создание эффективного государства осложняется многими факторами. Рассмотрим их подробнее.
1. Большинство граждан не осознают своих интересов или понимают их очень узко. Зачастую они не обладают необходимой для принятия решений информацией.
2. Интересы групп граждан, классов, партий отстаивают в государственных структурах посредники, иногда наделенные для этого выборными полномочиями. Однако неизбежны искажения передачи интересов, так как интересы посредников отличаются от интересов представляемых ими групп, а бывают случаи, когда и противоположны им.
3. Государственные институты зачастую не отражают реального распределения сил в обществе. Если некоторые из групп имеют гораздо больше влияния в обществе, чем представлены в государственных органах и учитываются при принятии компромиссов, это вынуждает их на действия вне системы государственной власти. Например, если объединить в один профсоюз всех транспортных работников, дав там всем участникам равные голоса, то в профсоюзе будут хорошо представлены железнодорожники и водители общественного транспорта, но плохо – летчики и авиадиспетчеры. Это вынудит их образовывать собственные профсоюзы (что мы и видим на практике) или бастовать вне рамок профсоюза. Так как в этом случае очень многое зависит от очень немногих, уравнивание в правах летчиков с таксистам не слишком разумно.
Рассмотрим c учетом данных факторов систему выборной демократии вообще и ту ее разновидность, которая складывается сегодня в России (статья писалась накануне введения выборов только по партийным спискам в Госдуму - прим. автора).
Предполагается, что интересы разных групп населения выражают избранные депутаты. Раньше депутаты избирались в основном по округам (если брать депутатов всех уровней), теперь будут избираться по партийным спискам.
Есть ли понимание у простых избирателей своих интересов? На основе опыта множества избирательных кампаний, можно уверенно утверждать – весьма примитивное. Пожалуй, оно сегодня характеризуется одной фразой: «как бы хуже не стало». Если избиратель опасается, что какой-то исход выборов может ухудшить ситуацию, он проголосует за другой вариант. Если ему кажется, что от исхода выборов мало что изменится, он будет пассивен и предоставит решение вопроса заинтересованным группам. Вникать в программы кандидатов и разбираться в сути политического вопроса он не станет. Такое поведение избирателя во многом провоцирует эскалацию «черного пиара», а попросту – огромного числа компромата, обвинений и клеветы во время выборов.
Добросовестны ли посредники (депутаты и избранные руководители) в представлении интересов избирателей? Сегодня в России все люди, имеющие представление о состоянии государственной системы, убеждены – она коррумпирована насквозь, депутаты, мэры, губернаторы и чиновники всех уровней в большинстве своем преследуют свои личные интересы, нагло обманывая избирателей на каждых выборах. То, что говорится во время избирательных кампаний, практически никак не отражается на действиях в органах власти. Размер избирательных округов как правило очень большой, поэтому прямой связи между избирателями и их избранниками нет, что порождает еще и искажения со стороны информационных посредников. Ответственность перед избирателями «размывается», становится «абстрактной», она не подтверждена соглашениями с конкретными людьми, нет никаких механизмов контроля над «соглашениями» между избирателями и избранниками. Сами эти «соглашения» существуют только в виде предвыборных обещаний, популистских и декларативных. Часто избиратель голосует не столько за программу, сколько за личность, что более правильно в современных условиях, но предполагает наличие в избраннике убеждений и стойкости в их отстаивании. В идеале эти убеждения должны совпадать с интересами избирателей. Однако в современной российской политике практически не осталось людей с убеждениями. Введение выборов по партийным спискам только ухудшит ситуацию. Появляется новый посредник в виде партийного руководства, депутаты будут ответственны перед ним, а не перед избирателями, способов «обратной связи» практически не станет, возможности избрания людей с убеждениями, несанкционированных партийным руководством - тоже.
Адекватно ли учитывается в политической системе распределение сил в обществе? Конечно же, нет. Реальная политическая борьба ведется между бюрократическими кланами и олигархическими группами. Однако, вы не найдете соответствующих им партий («Наш дом – Газпром» и «СПС – РАО ЕЭС» не могут являться адекватным примером). Кланы и группы проникают в разные партии, невзирая на их идеологию. В результате парадокс – реальная конфигурация интересов и сил в региональных парламентах и в органах власти складывается практически без зависимости от партийного расклада. То же самое и на федеральном уровне. Это объясняется тем, что все эти кланы и группы малочисленны и потому не могут рассчитывать на массовую поддержку своих интересов. Они вынуждены коррумпировать существующую систему и получать эту поддержку обманным путем. В результате политическая система полностью перерождается и теперь лишенным всякого представительства оказывается самый многочисленный избиратель, то, что называется «простой народ», хотя именно он формально выбирает всех действующих политиков. Хорошая политическая система должна с одной стороны адекватно отражать существующий расклад сил в обществе, с другой – не допускать злоупотреблений со стороны сильных групп.
Можно ли исправить недостатки существующей системы? Можно ли сделать что то эффективно функционирующее в современном обществе с современным избирателем и существующем качеством политиков?
Автор убежден, что можно, и что система может заработать в течении буквально двух – трех лет и вовсе не обязательно идти через столетия переворотов, кризисов, революций и хунт.
Для этого нужно создать в России корпоративно-конкурентное государство.
Чтобы понять, что такое корпоративно-конкурентным государством, начнем с малого и частного, а потом перейдем к общему. Всем известно, что представляют собой выборы в органы местного самоуправления в больших городах. Пассивность большинства избирателей, высокая роль «избирательных технологий», малая известность кандидатов (большинство избирателей не знают, кто является их депутатом и что он делает). Что предполагают выборы в органы местного самоуправления в корпоративно-конкурентном государстве? Опишем один из возможных механизмов.
1. Жители каждого дома (квартала в частном секторе) выбирают выборщика. В дальнейшем голосование на местных выборах от имени жильцов всего дома осуществляет выборщик.
2. Жители, которым не нравится выборщик от их дома, могут «передавать» свой голос какой либо общественной организации, которая в свою очередь также выбирает выборщика (дом в этом случае теряет голос жильца).
3. Выборщик может отдать голоса своего дома (организации) одной из партий, участвующих в выборах, либо одному из кандидатов из списка этой партии, либо независимому кандидату.
4. Партии получают число мест в органе местного самоуправления пропорционально числу полученных голосов. Кандидаты в списке партии распределяются по числу полученных ими персонально голосов. Первым в списке идет тот, кто лично набрал больше всего голосов, потом – второй по числу «личных» голосов и т.д. Голоса, отданные «лично» кандидату от партии, учитываются в голосовании за партию.
5. Независимый кандидат попадает в орган местного самоуправления, если набрал больше определенного числа голосов (оно легко рассчитывается).
Эта схема, на самом деле, исчерпывающа (можно написать по ней закон и она не содержит существенных подвохов). Казалось бы, несущественные изменения по сравнению с предлагаемой пропорциональной системой выборов. Но на самом деле они радикальные. Рассмотрим эту, новую систему, с точки зрения трех критериев.
1. Понимание интересов. Выборщиком от дома (общественной организации) с высокой степенью вероятности изберут человека, способного осознать и озвучить интересы жителей дома (членов организации). Например – постройка детской площадки, ограничение въезда машин, или увеличение напора воды. Иначе не очень понятно, зачем он будет стремиться в выборщики и почему за него проголосуют.
2. Добросовестность депутатов. Конечно, полных гарантий от прямого обмана и уклонения от выполнения обязательств предлагаемая схема не дает. Но теперь кандидат будет договариваться о получении голосов с конкретными людьми. Если сделать возможность «перехода» голосов дома (организации) от партии к партии или от депутата к депутату, уклонение от исполнения обязательств станет опасным для карьеры. Опять же обязательства носят уже не абстрактный характер, а вполне определенный. Думаю, любой человек, сталкивавшийся с общественной деятельностью, поймет эффективность этой схемы.
3. Адекватность учета распределения сил в обществе. Это зависит от того, сколько голосов будет иметь каждый дом (или квартал в частном секторе) и как будет устроен голосование внутри дома. Возможны разные принципы. Один человек – один голос. Или один квадратный метр – один голос (в ТСЖ голосование происходит по второму принципу). Каждый дом (организация), в свою очередь, может иметь столько голосов, сколько в нем жителей или столько, сколько налогов заплатили его жильцы (члены) в городскую казну. Это очень интересное и увлекательное социальное конструирование, но при любой из этих схем муниципальный уровень власти станет гораздо адекватнее, чем сейчас.
Политическая система в корпоративно-конкурентном государстве. (Один из возможных вариантов)
Каждый человек может состоять в трех корпорациях. Одна корпорация – по месту жительства (дом, квартал, поселок, местная общественная организация). Вторая – по его роду занятия (гильдия). Третья – по его политическим, религиозным либо каким то другим мировоззренческим убеждениям (общественные организации). Каждый человек обладает неким СТАТУСОМ. СТАТУС корпорации складывается из СТАТУСОВ ее членов. В простейшем, самом примитивном случае, статус каждого человека одинаков. Каждая корпорация самостоятельно определяет правила внутреннего устройства. Члены корпораций могут переходить из одной корпорации в другую. Это принципиальное отличие корпоративно-конкурентного государства от просто корпоративного. Корпоративное государство пытался реализовать Муссолини в Италии, и, надо сказать, добился на первом этапе больших успехов. Однако там существовала монополия корпораций и они служили «приводным ремнем» для фашистской партии. Разница между корпорациями Муссолини и теми, которые предполагаются в корпоративно-конкурентном государстве, такая же, как между советскими профсоюзами и английскими тред-юнионами. Для обеспечения реальной конкуренции между корпорациями должно существовать право сколь угодно малого числа людей на создание собственной корпорации.
Каждый член корпорации участвует в ее управлении по правилам, принятым в этой корпорации. При наличии свободного перехода из корпорации в корпорацию вряд ли стоит регламентировать способы устройства и управления корпорациями. Наоборот, нужно дать максимальную свободу для общественного творчества, заботясь лишь о соблюдении основных прав человека.
Парламент и государственные органы могут формироваться примерно по той же схеме, что и на муниципальном уровне. Каждый муниципалитет, общественная организация и гильдия отдает свои голоса (в размере, определяемом суммарным СТАТУСОМ корпорации или муниципалитета) политической партии, либо отдельным кандидатам из ее списка, либо независимым кандидатам. Партии получают места в парламенте пропорционально числу полученных голосов, места внутри списка распределяются в зависимости от числа полученных отдельными кандидатами (тот, кто больше принес партии голосов проходит в первую очередь). Независимые кандидаты должны набрать определенное число голосов.
В принципе, при такой системе можно и не проводить постоянного голосования. При переходе корпораций от одних партий к другим будет меняться соотношение сил в парламенте (можно проводить перерасчеты раз в год).
Эта схема может быть дополнена приданием некоторым из корпораций особого статуса. Если корпорация берет перед государством (и обществом в целом) некоторые обязательства, то она может ограничить прием членов, зато членство в этой корпорации само по себе будет давать дополнительный статус. Например: гильдия купцов гарантирует добросовестное выполнение своими членами договорных обязательств и обязуется оплачивать долги своих членов. Невыполнение обязательств или уклонение от налогов приводит к изгнанию из гильдии (и возможно – к запрету ведения предпринимательской деятельности). Другой пример: казачество. Казаки постоянно находятся на полувоенном положении, несут службу по охране порядка, служат резервом первой очереди для армии. Или аул, желающий жить по законам шариата. Обеспечивает правопорядок в ауле и ближайших горах, поставляет бойцов для спецназа. Общественные организации, религиозные секты, чеченские тейпы – все легко и органично вписывается в структуру корпоративно-конкурентного государства, служит ее укреплению и эффективности. Корпоративно-конкурентное государство способно учитывать различие менталитетов и обычаев, не подгоняет всех под одну гребенку, вызывая напряжение и конфликты в обществе.
Чем может определяться СТАТУС человека? Возможно много факторов. Наличие высшего образования, служба в армии, правительственные награды, воинское звание, наличие научных степеней, количество уплаченных налогов. В принципе, наша пенсионная система занимается именно тем, что определяет СТАТУС пенсионеров в виде размера пенсии (речь не о справедливости, а о наличии подобной практики в государстве).
В простейшем виде это, конечно, один человек – один голос. Но простейший – не значит лучший.
Дальше читать необязательно
(приведены примеры из практики автора до 2005 года - для понимания общей концепции необязательные)
Практика применения в современной России (в том числе из личного опыта автора).
1. Новосибирская организация «Демократическая Россия», конференция в октябре 1993 года. Тогда автор был активистом новосибирской ДемРоссии и входил в ее руководство. На следующий день после опубликования печально известного указа Ельцина №1400 о роспуске Верховного Совета (что через две недели вылилось в кровавое побоище в центре Москвы) новосибирская ДемРоссия приняла резолюцию, осуждающую этот указ как антиконституционный. Это вызвало большое осложнение внутри организации. Тогда в новосибирскую ДР входило несколько сот членов, большинство из них составляла так называемая «демшиза». Естественно, эти люди требовали немедленной и безоговорочной поддержки Ельцина. После стрельбы в Москве и назначении выборов было нужно собрать конференцию для выдвижения кандидатов в ГосДуму и Совет Федерации, а также для избрания делегатов на съезд «Выбора России». Массовое недовольство рядовых членов принятой резолюцией и политсоветом, принявшим эту резолюцию, осложнялось тем, что «ельцинисты» в политсовете образовали свою группу и организовали оппозицию внутри организации.
Проведение общего собрания привело бы к абсолютно неадекватным решениям и вылилось бы в хаотический спор (кто присутствовал в те годы на демократических сборищах, понимает о чем речь).
Поэтому была произведена СТРУКТУРИЗАЦИЯ. Вместо общего собрания провели конференцию, на которой присутствовали ДЕЛЕГАТЫ. Каждый делегат избирался на собрании районной организации по квоте один человек от пяти членов.
На одном из таких собраний автор присутствовал. Очень интересный и поучительный психологический эксперимент. Из двадцати человек где-то пятнадцать - «демшиза» и только пять – разумных и адекватных. И вот идет крик, спор, ор. Но как только доходит до голосования, избирают адекватных. Люди с психическими отклонениям не в состоянии оценить себя. Но оценить других они могут. «Демшиза» отсевалась простейшим фильтром. В результате конференция прошла вполне конструктивно.
X съезд партии «Яблоко» Оказавшись внутри «Яблока» в 2001 году автор с изумлением обнаружил, что за восемь лет своего существования «Яблоко» не смогло решить простейшие структурные проблемы. Одна из этих проблем была такова. ЦС (центральный совет партии, в последующем – федеральный совет) избирался на съезде партии. Дальше он избирал Бюро ЦС. Голосование проходило в «лучших» демократических традициях. Выдвигался в ЦС кто хотел. Всех вносили в бюллетень. После чего начинали голосовать. Итоги голосования каждый раз оказывались совершенно невменяемыми. Каждая группа, двигавшая «своего», вычеркивала всех остальных, для повышения шансов «своего». Людей ярких вычеркивали в первую очередь. В результате часто не могли избрать нужного числа членов ЦС. Также образовалась прослойка из москвичей и питерцев, которые наловчились проходить в таких голосованиях. Так как действовали они согласовано, то уже Бюро состояло почти из них одних, регионы практически не были представлены. Эта группа постоянно «бузила» и составляла головную боль Явлинского, который ничего не мог поделать (демократия!).
По принятому в 2001 году закону о партиях должен был смениться способ избрания Бюро. Его тоже должны были избирать прямо на Съезде.
Группа регионалов, выступила за реформу органов партии с целью увеличить представительство регионов. Однако стоял вопрос – как организовать голосование, чтобы обеспечить это представительство? Ведь регионалы как раз и вычеркивают друг друга в борьбе за места. Автор внес предложение, реализация которого привела к тому что регионы согласовали между собой список кандидатур и проголосовали за согласованные кандидатуры. Представительство Москвы и Питера осталось значительным, но уже не было подавляющим.
Что было сделано. Регионы были разбиты на группы, каждая из этих групп имела какую то квоту в согласованном списке. Руководители делегация собирались и голосовали числом имевшихся от региона делегатов (всего на съезде было 800 делегатов) за те или иные кандидатуры. Кандидатуры, набравшие больше голосов, вносились в бюллетень, как «рекомендованные группой регионов». Естественно, были недовольные, они выносили свои кандидатуры в бюллетень отдельным списком. Однако большинство достигало компромисса внутри своих групп. А за кандидатов от других групп голосовали без проблем (они уже не воспринимались как конкуренты). Все кандидаты, рекомендованные группами, прошли в Бюро. Впервые в «Яблоке» центральные органы были избраны вменяемо и с первого захода.
В данном примере в качестве корпораций выступили региональные группы. Они были вынуждены договариваться внутри себя в силу принятой процедуры. Избранные ими представители договаривались с голосовавшими лично (Любопытно, но уже на следующем съезде Яблока от данной практики отказались и вновь голосовали за "список Явлинского" - большинство партийцев предпочли привычный механизм кулуарных договоренностей. Мораль этого опыта проста - механизмы демократии стабильно работают только в том случае, если пользуется ими демос, а не охлос - прим. автора).
3. Установка металлической двери в подъезде. Любое совместное действие жителей любого подъезда в России осложнено тем, что часть жильцов отказывается в нем участвовать. Остальные отказываются участвовать уже из чувства справедливости. В подъезде, где живет автор, сосуществуют «новые русские» с пенсионерками и с жителями коммунальной квартиры. Соседи автора, взявшиеся за организацию мероприятия, подошли к вопросу реалистично. Было собрано по 500 рублей с пяти платежеспособных квартир. Остальные десять не трогали. В результате деньги были собраны быстро.
Знакомая автора, поделилась тем, что было у них. Предложили установить домофон. Однако многие пенсионеры сказали, что к ним никто не ходит, а потому они давать деньги не будут. Остальные сказали «а что это мы будем давать деньги, а они не будут». На том все и закончилось.
В подъезде автора «платежеспособные» жильцы осознали себя отдельной корпорацией и быстро и эффективно решили проблему. Попытки решить подобные проблемы методом всеобщей демократии, как правило, плохо получаются.
4. Полевской и Сан-Пауло. Этот пример привел Илья Пономарев, исполнительный секретарь Левого Фронта, который ничего не знал о существовании данной концепции. Он утверждает, что в городе Полевской Свердловской области мэр создал систему самоуправления, очень похожую на предлагаемую. Траты бюджета определяются общественным советом, котрый первоначально был сформирован из представителей микрорайонов, а сейчас в нем все больше и больше представителей общественных организаций, которые стали «плодиться как грибы». То, что рассказывал Илья Пономарев чрезвычайно похоже на предлагаемые мной нововведения. Также он утверждает, что в Бразилии по подобной схеме осуществляется самоуправление в таком мегаполисе, как Сан-Пауло. (Илья Пономарев, похоже, склонен к романтическому преувеличению - прим. автора).
5. Либерально-Демократическая партия Японии. Пример корпоративно-конкурентного государства демонстрирует Япония. Там эта система не записана в конституции. Она реализована в виде внутреннего устройства правящей в Японии практически бессменно ЛДПЯ. Внутри ЛДПЯ существуют фракции, сложная система комитетов, комиссий и кланов(!), каждый из которых имеет доступ к управлению и распределению мест в партийных списках благодаря существующей системе внутрипартийного представительства. Эта система представительства очень похожа на предлагаемое устройство корпоративно-конкурентного государства, реализованного в рамках одной партии.
6. Практика применения в прошлом Если всмотреться внимательно в историю, то мы увидим, что корпоративное устройство было широко распространено и практиковалось практически во всех культурах.
Гильдии, сословия, кланы, колена, цеха, рыцарские ордена – это все примеры корпораций.
Общество в России всегда до 1917 года было очень корпоративным. Была сословная система, купцы состояли в гильдиях. Казаки образовывали свои корпорации, староверы – свои. Существовавшие в империи национальные образования так же интегрировались в виде корпораций. Преданная ныне презрению крестьянская община – тоже корпорация. Соборы в Руси были порождением корпоративной культуры.
То есть корпоративное устройство государства имеет давнюю укорененную традицию и работоспособно в России.
Как может быть реализовано в России корпоративно – конкурентное государство?
Предположить первую реакцию большинства читателей нетрудно – «это интересно, но совершенно нереально». Однако не было ни одного начинания в истории не сопровождавшегося подобными репликами. На деле сегодня очевиден кризис системы власти. Под видимостью стабильности и тотального контроля над общественной жизнью начались процессы, которые неизбежно приведут эту систему к краху. Внимательный взгляд легко замечает, что тенденции, ведущие к кончине этой системы, уже наметились. Во-первых, путинская система утратила способность к радикальным реформам. Можно дискутировать о том, была ли она на них способна вообще по своим внутренним причинам. Но потенциальная возможность была в момент с 2001 по 2003 годы, когда Путин мог опираться на поддержку народа. Сегодня поддержка утратила свою активность – она стала пассивной по принципу «как бы хуже не стало». Это значит, что теперь Путин не может покушаться на интересы влиятельных групп ради интересов государства. Ему нечего будет противопоставить их ожесточенному сопротивлению. Теперь Путин вынужден занимать точку «равнодействия», в которой противоборствующие силы уравновешивают друг друга. Также путинская политическая система как не имела, так и не имеет позитивной программы преобразований. Этот «кабинет» пришел для того чтобы сидеть, в этом его программа. Не имея начального импульса в момент прихода к власти, он уже не может приобрести его наверху. Попытки найти «национальную идею» были и будут оставаться идеологическими метаниями. Поэтому путинская система не в состоянии ни осознать тупиковости выбранного ей пути, ни свернуть с него. В то же самое время растет моральное отторжение политической системы у народа. Уже ВСЕ участники политической системы воспринимаются большинством народа как жулики и проходимцы. Уровень недоверия ко всем уровням власти превышает любые мыслимые пределы. Провал монетизации обусловлен больше недоверием людей к власти вообще, чем конкретными просчетами. И все абсолютно уверены в тотальной коррумпированности. Кремль же тщательно перекрывает все клапаны у начинающего закипать парового котла. Он думает, что политическая стабильность это когда пар не идет наружу.
Рванет неизбежно.
Трудно предсказать, что именно произойдет во время хаоса. Возможно, нас ждет какая то диктатура или левацкое правительство, которое рухнет в свою очередь. Но когда дым рассеется и оставшиеся смогут поднять голову и задаться вопросом «а как жить дальше?» теория корпоративно-конкурентного государства может стать практикой.
Может быть, если в путинской системе найдутся умные люди, то корпоративную систему можно будет начать внедрять, не дожидаясь катаклизмов. Не видно существенных препятствий для ее применения на муниципальном уровне, например.
Возможно, модель корпоративно-конкурентного государства будет реализовано во внутреннем устройстве какой либо партии, которая станет правящей. Тогда будет реализована та схема, которая функционирует сегодня в Японии. Преимущество такой схемы заключается в том, что она не потребует конституционных изменений. По сути дела, выборы в парламент в Японии – это проходящий раз в четыре года референдум на тему «доверяете ли вы корпоративно-конкурентной системе государственного управления, реализованного в рамках Либерально-Демократической партии Японии?» (Как мы теперь знаем, недавно ЛДПЯ проиграла данный "референдум". Возможно, это связано с вырождением институтов "внутрипартийной демократии", подробно это вопрос я не изучал, но определенные свидетельства этого можно было заметить - прим. автора).