Начало 90-х годов прошло на фоне
борьбы "демократов", "коммунистов"
и "патриотов". Кого из них мы видим у
власти? Чьи идеи легли в основу сложившейся
политической системы? Ответ очевиден: ни
одна из враждовавших в начале 90-х идеологий
не легла в основу государства, ни одна
политическая сила не пришла к власти.
Точнее – ни одна публичная сила. Нынешняя
политическая система выросла сама по себе:
без идеологов, без создания политической
партии для победы на выборах. Она создала и
похоронила не одну партию-муляж, но эти
партии были ширмой системы, а не ее
содержанием.
Где герои
минувших лет?
Оглядываясь назад, на 18-летнюю
историю российской демократии, задаешься
вопросом: где была та политическая сила,
которая хотела создать сегодняшнее
российское общество?
Какая партия декларировала
создание коррумпированной политической
системы, свободы слова в части "желтизны"
прессы и нарушения ей всех моральных норм?
Кто обещал профанацию всех демократических
институтов и перераспределение власти в
ходе междоусобных войн олигархических,
бюрократических и "чекистских" кланов?
Начало 90-х годов прошло на фоне
борьбы "демократов", "коммунистов"
и "патриотов". Кого из них мы видим у
власти? Чьи идеи легли в основу сложившейся
политической системы?
Ответ очевиден: ни одна из
враждовавших в начале 90-х идеологий не
легла в основу государства, ни одна
политическая сила не пришла к власти.
Точнее – ни одна публичная сила.
Нынешняя политическая система
выросла сама по себе: без идеологов, без
создания политической партии для победы на
выборах. Она создала и похоронила не одну
партию-муляж, но эти партии были ширмой
системы, а не ее содержанием.
Почему властители дум и пламенные
народные трибуны, заполонившие российскую
политику в начале 90-х, оказались на обочине
истории? Почему их место медленно, но верно
заполонила серая безликая масса? Почему не
имевшие ни внятной идеологии, ни
существенной общественной поддержки "чекисты"
сумели получить все рычаги власти в стране?
И, если наступит очередная "оттепель"
и на арену выйдут новые политические силы с
новыми программами, не получится ли опять,
что все они точно так же канут в
безвестность, утянув за собой, быть может,
всю страну?
Два письма
В российской политике не принято
обсуждать проблемы по существу. Формат
теледебатов предполагает быстрое
выкрикивание собственных лозунгов и
обвинений в адрес оппонента. Длинные и
сложные мысли нежелательны – избиратель не
запомнит и не услышит. Да и много на них
уходит телеэфира, а он дорог.
У России – серьезные проблемы,
которые почти никто не обсуждает. Даже те
немногие политики, публицисты и ученые,
которые озвучивают ту или иную проблему,
делают это, обращаясь в пустоту. Нет
оппонента, нет диалога. Какая избирательная
система нам нужна? Как будет
трансформироваться реальная система
власти, и как она вообще устроена? Какие
варианты развития возможны? Эти вопросы не
обсуждаются. Так же как нет серьезного
анализа проблем системы образования,
высшей школы, науки, здравоохранения,
местного самоуправления. Потолок
политической мысли – это общие декларации,
вроде "плана Путина", "социализма
3.0", "прямые выборы губернаторов",
"евреи во всем виноваты".
И вот на этом фоне появилось два
письма, два обращения, которые задают
совсем другой тон, другой уровень разговора.
Одно письмо – "опального
олигарха" Михаила Ходорковского, который
уже четыре года сидит в тюрьме. Письмо
надиктовано во время свидания и обращено к
участникам "Ходорковских чтений" –
общественных дебатов, в которых
участвовали, в основном, деятели
либерального направления, к которому, как
считалось когда-то, принадлежит и сам
Ходорковский.
В этом довольно сумбурном письме
Михаил Ходорковский говорит не об
ущемлении демократии, не о "левом
повороте". Он не ругает "путинский
режим" и не зовет "соратников" на
борьбу. Начав письмо с важности мифов в
общественном сознании и со спора о "справедливости
приватизации "ЮКОСа", Ходорковский
вдруг, спонтанно, "перескакивает" на
совсем другой уровень проблем. Он начинает
говорить о морали.
"Может быть, "моральность"
громкое слово, но я долго думал и не нашел
другого критерия (для выбора) между "можно
и нельзя". Либо сила, либо мораль.
Построение общества через "силу" мы
уже проходили. И не только мы. Результат
один: на "первом плане" – довольные,
беззаботные лица, а на втором – рвы и рвы,
полные тел.
Если мы еще раз пойдем к "общему счастью"
через силу – мы погибнем как общество, как
народ, окончательно уничтожив сами себя,
свою культуру, свою человеческую суть.
Поэтому надо говорить о морали, как бы ни
было это трудно и высокопарно, надо
добиться, чтобы любой шаг, любой поступок
сверялся с представлениями о должном".
Говорит Ходорковский и о Вере (с
большой буквы), утверждая, что следовать или
не следовать нормам морали – это вопрос
веры. И в постскриптуме письма Михаил
Ходорковский упрекает русских либералов в
том, что они, будучи неверующими "по
историческим причинам", не воспринимают
аргумент Веры всерьез.
--------------------------------------------------------------------------------
Другое обращение – это статья Виктора
Черкессова, главы ФСКН (служба по борьбе с
распространением наркотиков) "Нельзя
допустить, чтобы воины превратились в
торговцев", опубликованное в газете "КоммерсантЪ".
Поводом для письма послужило обострение в
"междоусобице" внутри "чекистского
сообщества", приведшее к аресту ряда
работников ФСКН, занимавшихся
расследованием по делу о "Трех Китах".
Виктор Черкесов не занимается в письме
попытками обвинить противников и
изобразить своих сотрудников людьми,
априори находящимися вне подозрений. Он
выражает надежду на торжество
справедливости в данном случае и
обращается к основной теме статьи: что
такое "чекистское сообщество", какова
его роль в современной России и в ее будущем?
Станет ли "чекистское сообщество"
локомотивом, который приведет Россию к
гражданскому обществу, отказавшись от
корпоративных привилегий, или же оно
останется корпорацией, обеспечивающей
стабильность в России, или же "сломается",
что приведет к крушению всей страны. Виктор
Черкесов использует образ "чекистского
крюка", на котором повисла вся страна над
краем пропасти.
Будучи реалистом, Виктор Черкесов
более подробно останавливается на втором
сценарии, хотя тут же указывает на его
возможные негативные последствия, вроде
риска построения латиноамериканского "неофеодализма".
В чем Виктор Черкесов видит
главную опасность для "чекистского
сообщества"? В возможной утрате своих
норм и правил, в потере морали.
"…но замечу, что даже каста –
это не беспредел. Это свои нормы и свои
правила. Каста разрушается изнутри, когда
воины начинают становиться торговцами. Кем
бы ни хотели быть чекисты: силой, которая
выводит страну на новые открытые горизонт,,
или системой, обеспечивающей через
закрытость какой-то вариант социальной
стабилизации, - мы должны беречь нормы в
своей среде. А те, кто обнаруживает, что его
подлинное призвание – это бизнес, должны
уйти в другую среду. Не пытаться оставаться
одновременно и торговцем, и воином".
"Но не в меньшей степени это будущее
определяет сегодня состояние дел внутри
нашей корпоративной среды. Нельзя
допустить скандала и драки. Нельзя
превращать нормы в произвол. Нельзя
позволить, чтобы воины становились
торговцами. Как члену корпорации, мне она
дорога как таковая. Думаю, что и каждому, кто
действительно посвятил себя подобной
профессии.
Зациклившись на себе и отказавшись от
правил, наше сообщество не просто
развалится, а сменит социальную природу.
После этого трудно будет объяснить людям,
почему надо подчиняться и с почтением
относиться к тем, кто не соблюдает норм и
погружен в междоусобицы".
Разговор о
главном
Директор ФСКН Виктор Черкесов
понимает те опасности, которые угрожают "чекистскому
сообществу". Если мы перенесем его
рассуждения на политиков начала 90-х, и на
"олигархов" конца 90-х, мы получим
четкий ответ, почему они проиграли и
превратились в пыль. Потому что "нельзя
превращать нормы в произвол".
Разве не "демократы"
поддерживали антиконституционные действия
Бориса Ельцина в 1993 году, одобрив разгон
парламента? Разве "олигархи" не
покупали депутатов и журналистов для
решения своих корпоративных проблем? Разве
коммунисты не приняли роль "вечной
оппозиции" в обмен на комфортное
существование в Думе? Разве "патриоты",
заявляя о "верности заветам Ильина", не
пользовались каждым удобным случаем, чтоб
сыграть картой ксенофобии или
антисемитизма?
"Чекистский крюк" многим не
нравится, мне например. Но где "крюк"
лучше?
Обращения Михаила Ходорковского
и Виктора Черкесова ценны тем, что они –
разговор по существу, о настоящем. И это
разговор людей, которые знают, как устроены
наша власть и наше общество.
Никогда не будет в России
построен ни коммунизм, ни либерализм, ни
феодализм "в чистом виде". Всегда будет
какая-то смесь, симбиоз. Но и социализм, и
либерализм и феодализм бывают или в худшей,
или – в лучшей своей форме. И зависит это от
того, соблюдает ли моральные нормы
политическая элита.
Грош цена словам о "демократии",
"гражданском обществе", "социальной
справедливости", "правах человека",
пока звучат они в устах людей, перебегающих
из партии в партию, от спонсора к спонсору.
Говорить и думать надо о главном.
О вере и морали. О чести и долге.
Алексей
Мазур