Народовластие
Мы хотим достойной жизни, справедливости, заботы о тех, кто попал в трудную ситуацию, либо немощен и болен и помощи тем, кто пытается встать на ноги. Мы хотим чтобы власть с уважением относилась к народу, чтоб чиновники были вежливы и предупредительны, а начальники – не унижали человеческого достоинства. Мы хотим, чтобы в России было эффективное государственное управление, чтоб исчезла коррупция.
Для того, чтобы так было, надо чтобы чиновники, депутаты и прочие начальники работали гораздо лучше чем сейчас и жили при этом на одну зарплату.
Ждать от чиновничьей касты того, чтобы она исправилась сама – наивно. Для этого кто-то должен хорошо поработать, какая-то сила «извне» этой касты.
Что это может быть за сила? Вот ключевой вопрос.
История даёт только два возможных ответа. Либо самодержавный царь, для которого всё государство – его собственность, а чиновники – его личные управляющие, присматривающие за хозяйством. Либо – организованный народ, бдительно следящий за чиновниками и отстраняющий их от власти в случае проступков. Роль царя, в принципе, может выполнять какая-то организованная группа людей, ставящая глобальные цели. Например – построение коммунизма.
Если мы оглянемся назад, то обнаружим что практически всю свою историю Россия находилась под властью самодержавия, индивидуального или коллективного.
Самодержавие до сих пор живо в нашем менталитете. Вдумайтесь – почему мы возмущаемся воровством и коррупцией, ждём от власти, что она начнёт наводить порядок? Ведь коррупция – это так естественно для чиновников, это ведь им выгодно! Почему протест против власти возникает, как правило, под лозунгом «долой» - без ответа на вопрос «а что взамен?». Потому что мы привыкли к самодержавной власти, к тому, что где-то на самом верху есть Хозяин, который не считает себя ни временщиком, ни наёмным менеджером. Которому НЕ ВСЁ РАВНО. Во времена самодержавия таким хозяином был царь, во времена КПСС – партия, персонифицированная Генеральным Секретарём. Врангель в своём манифесте говорил о том, что Русской земле нужен Хозяин, и Сталина называли Хозяином.
А сегодня Хозяина нет. Путин пытался натянуть на себя его шкуру, да не вышло.
От демократии мы взяли худшее – чиновники и политики считают себя временщиками. А народ, став Хозяином по Конституции, быть им по жизни – не научился.
И всё же русский народ не является рабом и никогда им не был. Иначе ополчение не выгнало бы поляков из Кремля, а Наполеона встречали бы хлебом-солью, а не сожжённой Москвой и партизанскими отрядами.
Русские, а потом и другие народы России сосуществовали с самодержавием в вынужденном симбиозе. На просторах гигантской страны почти не было коммуникаций, позволявших народу самоорганизоваться, создать гражданское общество и государство-нацию. Все коммуникации контролировал бюрократический Левиафан. Но он же давал вооруженную защиту от орд кочевников и недружественных соседей. И он легко подавлял народный протест, если тот где-то возникал. В России были примеры народовластия и даже республик – в Новгороде и Пскове. Вече были во всех старых русских городах. Народное самоуправление с выборными атаманами возникло в казачьих областях. Стремление к справедливости, народовластию всегда жило в русском народе. Оно вырывалось в бунтах, в поисках Белозерья, в легенде о граде Китяже. Стремление к народовластию было одной из составляющих Великой Русской революции. Первый период смуты двадцатого века показал «расцвет демократии» по все стороны многочисленных фронтов гражданской войны. Казачьи круги и рады на Юге, выборы в думы на Севере, Комуч в Сибири. На «красной» стороне шумели и бурлили Советы. Но война имеет свою логику. Не имевшие политической культуры и не владевшие искусством коллективного управления «народные» органы власти теряли авторитет и попадали под власть авторитарных диктаторов. Большевики и ЧК «подмяли» власть Советов, белые генералы – подчинили себе казачье самоуправление и разогнали Комуч. Последними актами борьбы «народной вольницы» против «диктатуры пролетариата» стали разгром Махно и подавление восстания в Кронштадте. Власть над Россией захватила спаянная железной дисциплиной, фанатичная и безжалостная партия большевиков.
Под её руководством Россия большой ценой добилась многих успехов, выиграла Великую Войну, покорила космос, потеряла много людей и чуть не потеряла свою душу. Хоть новая власть и называла себя «народной», по сути она была – коллективным самодержавием. Партия считала, что лучше народа знает, что ему надо (и эту черту мы видим и в её сегодняшних наследниках), кормила его ложью (и эта традиция пережила не одну смену власти) и не очень-то считалась с его мнением, когда надо было поддержать очередную Анголу или Афганистан (а теперь – Чечню, Дагестан или Осетию).
Комиссаров в пыльных шлемах сменили железные наркомы, а их – вальяжная номенклатура. Хорошо это, или плохо, но партия выродилась, к власти пришли ничтожества.
И вот конец 1980-х, и снова стремление к народовластию рушит самодержавие. «Мы хотим перемен», но не знаем каких, мы хотим демократии, но не знаем, что это такое. Народ, став носителем суверенитета по Конституции, отдал власть, собственность и суверенитет в руки жуликов и проходимцев. Мы так и не научились принимать решения сообща, и позволили выборы превратить в шулерство.
И всё же отдадим должное России и народу. За двадцать лет распада и разочарования мы не дали превратить себя в безмолвное стадо, а жуликам во власти – объявить себя великими и мудрыми правителями на все времена. Выборы остались, и свобода слова осталась, и возможность говорить и действовать – осталась. Пассивное сопротивление, молчаливое неприятие, отказ от восхваления и чествования власти – это тоже способ борьбы. Благодаря нему Россия сегодня отличается от Узбекистана или Туркменистана.
И вот мы снова на пороге перемен. Мы привыкли не ждать хорошего от перемен, но терпение иссякает и многие склоняются к мысли, что «лучше ужасный конец, чем ужас без конца». «Единая Россия», пародия на КПСС, трещит по швам и теряет рейтинг, власть демонстрирует недееспособность, все её начинания погрязают в коррупции. С которой сегодняшняя власть справиться не в состоянии, потому что – стоит на коррупции и не может править по-другому.
Что взамен? Опять пена перемен, опять новый кумир, которому народ доверится и разойдётся по домам? Опять «дайте мне чрезвычайные полномочия», «в России должна быть сильная центральная власть»? Опять камарилья, жулики, равноудаленье олигархов (этих выпустим, тех посадим), скандалы и разочарования?
Пора разорвать порочный круг. Сегодня, у нашего поколения, есть шанс сделать то, чего никогда в России не было. Создать настоящее народовластие, основанное на справедливости и солидарности.
Сегодня нет «монополии Москвы». Левиафан больше не контролирует коммуникации. Благодаря Интернету мы можем договариваться друг с другом невзирая на расстояния и времена года.
Народ не только должен иметь свою волю, он должен ясно и чётко её сформулировать и сказать власти: «Вот, власть, моя воля, вот тебе средства для её исполнения и сроки. Не справишься – никогда больше не будешь властью».
Общественный договор должен быть не пустыми обещаниями на выборах, а написанным текстом, со сроками, средствами и ответственными. И в ходе исполнения договора над властью должен стоять народ и бдить.
Лучше, чтобы власть была - не один человек. Слишком велик шанс ошибиться, слишком велик соблазн у одного «подмять» всё «под себя», воспользоваться очередным ЧП (а их будет немало) и поменять правила игры. Пусть это будут разные люди, разные партии. Каждому можно дать своё поручение и свою часть бюджета.
В Древнем Риме так и делали, там всегда было два или три консула, каждый со своим поручением и сроком полномочий – один год. Это нынешней нашей власти мало и четыре и пять и десять лет, для того чтобы сделать что-то. Им и вечности, наверно, будет мало.
Пусть будут партии фанатиков, пусть одна строит коммунизм, а другая – Русскую республику. Но там и в той мере, в которой это определит народ.
Народ – это не абстрактные люди на улице. Народ – это мы с вами. Никто кроме нас не станет заботиться о том, чтобы мы объединились, научились выражать свою волю и отстаивать свои права.
Это можем сделать только мы сами.